![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
realconspiracyВ далеком детстве мы, не имея фирменных коньков на ботинках, покупали (а некоторым это переходило по наследству от старших поколений и братьев-сестер) "снегурки" или прочие металлические коньки.
Искусством было не только научиться их затачивать и, в последствии, кататься по речному льду. Не менее значимым было умение правильно и крепко приторачивать эти "завитушки" к валенкам с помощью одной веревки и одной палочки-вертлюжком.
Зато как было радостно слышать ветер в ушах, когда разогнавшись, ты мчишь до тех пор, пока не устанешь и не свалишься в прибрежный сугроб. И этот ветер, распаренные руки в вязаных бабушкой варежках, выбившиеся из-под ушанки мокрые волосы - всё это было так здорово.
Расплата за детский азарт наступала дома, когда снимались коньки и валенки!
От боли в посиневших, промерзших ногах хотелось кричать. Однако разум подсказал выход: не греть ноги, а держать их первое время в холодной, почти ледяной воде...
Нынче в Сибири зима ранняя, морозы ударили сильные и намеченный поход в тайгу пришлось отложить, коротая дни до относительного потепления в старой, но тёплой избушке, проводя долгие вечера у жаркой печки и под тихое потрескивание поленьев рассказывать всякие интересные случаи из таёжной жизни.
Вспомнили прошлогодний случай, когда приезжий к родственникам парень – студент, решив срезать путь из соседней деревни в нашу, сошёл с дороги и пошёл через лес, заблудился и замёрз, не дойдя до неё всего два километра – позвонил по мобильнику родителям в деревню, что замерзает и связь оборвалась. Утром с трудом нашли его уже занесённого снегом – только по торчащей из снега лыже. – тайга сурова и легкомыслия и расхлябанности не прощает – в неё нужно идти как на войну – в полной подготовленности и с осторожностью и ответственностью. Тут новый знакомый из Читы, Игорь, рассказал случай, как он ходил с приятелем в тайгу на охоту, но неудачно – тот нечаянно съехал в крутой овраг, ударился в сухое дерево, оно упало на него, поломав уму ключицу, рёбра и ногу. Оставив другу сухое горючее, спички и разведя ему костёр, поспешил к ближайшему населённому пункту, который, судя по карте, был совсем рядом – в двадцати километрах. Прийдя в неё, он обнаружил, что карта, по которой он шёл безнадёжно устарела – деревня была брошенная, безлюдная, пришлось в тридцатиградусный мороз идти до следующей – ещё в десятке километров, но как это бывает в таких случаях, заблудился и пришёл уже затемно в какой-то староверский скит, кои у нас на севере Красноярского края и Томской области часто попадаются в самых неожиданных местах, даже если их и нет на карте.
Пока собрались, пока дошли, пока нашли – минули сутки и обнаружили товарища замёрзшим у потухшего костра – спички и горючее кончилось, а новых дров он ломать сам не мог. Староверы спокойно, по будничному нарубили пихтовых веток, аккуратно обернули ими друга и положили в большой мешок, прихваченный с самодельными деревянными санками. Когда привезли, то занесли не в избу, а в голодный сарай или гумно, раздели и аккуратно положили в большую, видавшую виды деревянную бадью. Пришедшие бабки (возраст трудно определить – длинные юбки, шубы и платки до самых глаз) – расставили вокруг свечей и принялись читать нараспев молитвы по старой, замасленной жёлтой книге, а мужики между тем таскали из колодца воду и лили её в бадью. Не желая участвовать в их странном похоронном обряде и посмертном омовении, сильно устав и подавлен, Игорь накатил пару стаканов староверческого самогона и в отупении лёг спать. Каково же было его потрясение, когда, проснувшись утром, он на соседней лавке увидел завёрнутого в тулуп и сопящего во сне друга! На все вопросы, хозяйка только посмеивалась – «знахарь, дед Анфимыч и не таких оттирал – и трёхдневных и четырёхдневных «снеговиков», а тут – только сутки – эка невидаль. Ничего ваша медицина не знает – слаба она против нашей многовековой народной мудростью – всё сохранили, с языческих времён, но многое вашим людям знать не положено – слабы на голову горожане, во зло те тайны пустить могут, нельзя сумасшедшим спички в руки давать» – пояснила позже.
Искусством было не только научиться их затачивать и, в последствии, кататься по речному льду. Не менее значимым было умение правильно и крепко приторачивать эти "завитушки" к валенкам с помощью одной веревки и одной палочки-вертлюжком.
Зато как было радостно слышать ветер в ушах, когда разогнавшись, ты мчишь до тех пор, пока не устанешь и не свалишься в прибрежный сугроб. И этот ветер, распаренные руки в вязаных бабушкой варежках, выбившиеся из-под ушанки мокрые волосы - всё это было так здорово.
Расплата за детский азарт наступала дома, когда снимались коньки и валенки!
От боли в посиневших, промерзших ногах хотелось кричать. Однако разум подсказал выход: не греть ноги, а держать их первое время в холодной, почти ледяной воде...
Нынче в Сибири зима ранняя, морозы ударили сильные и намеченный поход в тайгу пришлось отложить, коротая дни до относительного потепления в старой, но тёплой избушке, проводя долгие вечера у жаркой печки и под тихое потрескивание поленьев рассказывать всякие интересные случаи из таёжной жизни.
Вспомнили прошлогодний случай, когда приезжий к родственникам парень – студент, решив срезать путь из соседней деревни в нашу, сошёл с дороги и пошёл через лес, заблудился и замёрз, не дойдя до неё всего два километра – позвонил по мобильнику родителям в деревню, что замерзает и связь оборвалась. Утром с трудом нашли его уже занесённого снегом – только по торчащей из снега лыже. – тайга сурова и легкомыслия и расхлябанности не прощает – в неё нужно идти как на войну – в полной подготовленности и с осторожностью и ответственностью. Тут новый знакомый из Читы, Игорь, рассказал случай, как он ходил с приятелем в тайгу на охоту, но неудачно – тот нечаянно съехал в крутой овраг, ударился в сухое дерево, оно упало на него, поломав уму ключицу, рёбра и ногу. Оставив другу сухое горючее, спички и разведя ему костёр, поспешил к ближайшему населённому пункту, который, судя по карте, был совсем рядом – в двадцати километрах. Прийдя в неё, он обнаружил, что карта, по которой он шёл безнадёжно устарела – деревня была брошенная, безлюдная, пришлось в тридцатиградусный мороз идти до следующей – ещё в десятке километров, но как это бывает в таких случаях, заблудился и пришёл уже затемно в какой-то староверский скит, кои у нас на севере Красноярского края и Томской области часто попадаются в самых неожиданных местах, даже если их и нет на карте.
Пока собрались, пока дошли, пока нашли – минули сутки и обнаружили товарища замёрзшим у потухшего костра – спички и горючее кончилось, а новых дров он ломать сам не мог. Староверы спокойно, по будничному нарубили пихтовых веток, аккуратно обернули ими друга и положили в большой мешок, прихваченный с самодельными деревянными санками. Когда привезли, то занесли не в избу, а в голодный сарай или гумно, раздели и аккуратно положили в большую, видавшую виды деревянную бадью. Пришедшие бабки (возраст трудно определить – длинные юбки, шубы и платки до самых глаз) – расставили вокруг свечей и принялись читать нараспев молитвы по старой, замасленной жёлтой книге, а мужики между тем таскали из колодца воду и лили её в бадью. Не желая участвовать в их странном похоронном обряде и посмертном омовении, сильно устав и подавлен, Игорь накатил пару стаканов староверческого самогона и в отупении лёг спать. Каково же было его потрясение, когда, проснувшись утром, он на соседней лавке увидел завёрнутого в тулуп и сопящего во сне друга! На все вопросы, хозяйка только посмеивалась – «знахарь, дед Анфимыч и не таких оттирал – и трёхдневных и четырёхдневных «снеговиков», а тут – только сутки – эка невидаль. Ничего ваша медицина не знает – слаба она против нашей многовековой народной мудростью – всё сохранили, с языческих времён, но многое вашим людям знать не положено – слабы на голову горожане, во зло те тайны пустить могут, нельзя сумасшедшим спички в руки давать» – пояснила позже.
Тут я не поленился – разыскал в «Полном простонародном русском лечебнике» главу, посвящённую оживлению замороженных.
«Ежели кто совершенно замёрзнет, – сказано в нём, - так, что не только руки и ноги окостенеют, но и всё тело, и 2-3 суток находится в таком состоянии, то надобно тотчас же, по обнаружении замёрзшего, привезти его домой, но не вносить в тёплую горницу (вот где первая ошибка медицины! Мах.), а в самую холодную и, раздев догола, положить в глубокое корыто так, чтобы голова была повыше, потом влить в корыто сильно холодной воды, чтобы всё тело, кроме рта и носа, было покрыто ею. Когда на теле станет появляться лёд, его счищать и выбрасывать. Через некоторое время вылить воду, заменить её свежей и поступать по-прежнему, так же сделать и в третий раз, а между тем нос, рот и лицо, не закрытое водою, попеременно поливать водою или слегка тереть снегом. Когда на теле не будет появляться лёд, то вынуть его из воды, положить на тюфяк или войлок и тереть руки и ноги суконкой от окончания перстов до самых плеч и таза, а также живот и грудь, а когда будет видно, что тело уже совершенно парное, то, зажав нос, вдувать в грудь через уста несколько раз с отдыхом и продолжать, не отчаиваясь о возвращении жизни замёрзшему, ибо опыт показывает, что отходят практически все.
После сих неутомимых попечений, когда тело сделается совершенно мягкимъ, как у живого, то натирать голову, грудь, живот , а чаще руки и ноги хлебным вином (водкой), смешанным пополам с плодовым уксусом; потом надо накрыть его чем ни на есть лёгким, а натирание вином и напускание в рот воздуха между тем продолжать. Когда же знаки жизни появятся, начнётъ дышать, повизгивать через зубы, движения сказывать, то впускать ему часто в рот понемногу хлебного вина пополамъ с тепловатым чаем из ромашковых цветков, богородской травы или душицы. Когда же станет опамятоваться, то давать побольше того же тепловатого чаю с добавкою того же плодового или ягоднаго уксуса., а после подкреплять его мясной жидкой кашицей или тёплым молоком и внести в горницу, которая потеплее, но не жаркая». Вспомнились рассказы, что в Копорье жила знахарка Васильевна что в войну многих лечила и замёрзших двоих детей-подростуов, которых в 40-градусный мороз фашисты раздели, нагнав машиной на дороге в деревню, чтобы утеплиться самим и раздетые дети замёрзли, обнявшись, не дойдя до дому, у обочины, на сугробе, но она их привезла на санках и правильно разморозила – «оттёрла» по старинным рецептам наших предков.
После сих неутомимых попечений, когда тело сделается совершенно мягкимъ, как у живого, то натирать голову, грудь, живот , а чаще руки и ноги хлебным вином (водкой), смешанным пополам с плодовым уксусом; потом надо накрыть его чем ни на есть лёгким, а натирание вином и напускание в рот воздуха между тем продолжать. Когда же знаки жизни появятся, начнётъ дышать, повизгивать через зубы, движения сказывать, то впускать ему часто в рот понемногу хлебного вина пополамъ с тепловатым чаем из ромашковых цветков, богородской травы или душицы. Когда же станет опамятоваться, то давать побольше того же тепловатого чаю с добавкою того же плодового или ягоднаго уксуса., а после подкреплять его мясной жидкой кашицей или тёплым молоком и внести в горницу, которая потеплее, но не жаркая». Вспомнились рассказы, что в Копорье жила знахарка Васильевна что в войну многих лечила и замёрзших двоих детей-подростуов, которых в 40-градусный мороз фашисты раздели, нагнав машиной на дороге в деревню, чтобы утеплиться самим и раздетые дети замёрзли, обнявшись, не дойдя до дому, у обочины, на сугробе, но она их привезла на санках и правильно разморозила – «оттёрла» по старинным рецептам наших предков.
Правильное размораживание - 25 Января 2015 - Наша планета.Новости экологии
