![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В далеком детстве мы, не имея фирменных коньков на ботинках, покупали (а некоторым это переходило по наследству от старших поколений и братьев-сестер) "снегурки" или прочие металлические коньки.
Искусством было не только научиться их затачивать и, в последствии, кататься по речному льду. Не менее значимым было умение правильно и крепко приторачивать эти "завитушки" к валенкам с помощью одной веревки и одной палочки-вертлюжком.
Зато как было радостно слышать ветер в ушах, когда разогнавшись, ты мчишь до тех пор, пока не устанешь и не свалишься в прибрежный сугроб. И этот ветер, распаренные руки в вязаных бабушкой варежках, выбившиеся из-под ушанки мокрые волосы - всё это было так здорово.
Расплата за детский азарт наступала дома, когда снимались коньки и валенки!
От боли в посиневших, промерзших ногах хотелось кричать. Однако разум подсказал выход: не греть ноги, а держать их первое время в холодной, почти ледяной воде...
Нынче в Сибири зима ранняя, морозы ударили сильные и намеченный поход в тайгу пришлось отложить, коротая дни до относительного потепления в старой, но тёплой избушке, проводя долгие вечера у жаркой печки и под тихое потрескивание поленьев рассказывать всякие интересные случаи из таёжной жизни.
Вспомнили прошлогодний случай, когда приезжий к родственникам парень – студент, решив срезать путь из соседней деревни в нашу, сошёл с дороги и пошёл через лес, заблудился и замёрз, не дойдя до неё всего два километра – позвонил по мобильнику родителям в деревню, что замерзает и связь оборвалась. Утром с трудом нашли его уже занесённого снегом – только по торчащей из снега лыже. – тайга сурова и легкомыслия и расхлябанности не прощает – в неё нужно идти как на войну – в полной подготовленности и с осторожностью и ответственностью. Тут новый знакомый из Читы, Игорь, рассказал случай, как он ходил с приятелем в тайгу на охоту, но неудачно – тот нечаянно съехал в крутой овраг, ударился в сухое дерево, оно упало на него, поломав уму ключицу, рёбра и ногу. Оставив другу сухое горючее, спички и разведя ему костёр, поспешил к ближайшему населённому пункту, который, судя по карте, был совсем рядом – в двадцати километрах. Прийдя в неё, он обнаружил, что карта, по которой он шёл безнадёжно устарела – деревня была брошенная, безлюдная, пришлось в тридцатиградусный мороз идти до следующей – ещё в десятке километров, но как это бывает в таких случаях, заблудился и пришёл уже затемно в какой-то староверский скит, кои у нас на севере Красноярского края и Томской области часто попадаются в самых неожиданных местах, даже если их и нет на карте.
Пока собрались, пока дошли, пока нашли – минули сутки и обнаружили товарища замёрзшим у потухшего костра – спички и горючее кончилось, а новых дров он ломать сам не мог. Староверы спокойно, по будничному нарубили пихтовых веток, аккуратно обернули ими друга и положили в большой мешок, прихваченный с самодельными деревянными санками. Когда привезли, то занесли не в избу, а в голодный сарай или гумно, раздели и аккуратно положили в большую, видавшую виды деревянную бадью. Пришедшие бабки (возраст трудно определить – длинные юбки, шубы и платки до самых глаз) – расставили вокруг свечей и принялись читать нараспев молитвы по старой, замасленной жёлтой книге, а мужики между тем таскали из колодца воду и лили её в бадью. Не желая участвовать в их странном похоронном обряде и посмертном омовении, сильно устав и подавлен, Игорь накатил пару стаканов староверческого самогона и в отупении лёг спать. Каково же было его потрясение, когда, проснувшись утром, он на соседней лавке увидел завёрнутого в тулуп и сопящего во сне друга! На все вопросы, хозяйка только посмеивалась – «знахарь, дед Анфимыч и не таких оттирал – и трёхдневных и четырёхдневных «снеговиков», а тут – только сутки – эка невидаль. Ничего ваша медицина не знает – слаба она против нашей многовековой народной мудростью – всё сохранили, с языческих времён, но многое вашим людям знать не положено – слабы на голову горожане, во зло те тайны пустить могут, нельзя сумасшедшим спички в руки давать» – пояснила позже.
Искусством было не только научиться их затачивать и, в последствии, кататься по речному льду. Не менее значимым было умение правильно и крепко приторачивать эти "завитушки" к валенкам с помощью одной веревки и одной палочки-вертлюжком.
Зато как было радостно слышать ветер в ушах, когда разогнавшись, ты мчишь до тех пор, пока не устанешь и не свалишься в прибрежный сугроб. И этот ветер, распаренные руки в вязаных бабушкой варежках, выбившиеся из-под ушанки мокрые волосы - всё это было так здорово.
Расплата за детский азарт наступала дома, когда снимались коньки и валенки!
От боли в посиневших, промерзших ногах хотелось кричать. Однако разум подсказал выход: не греть ноги, а держать их первое время в холодной, почти ледяной воде...
Нынче в Сибири зима ранняя, морозы ударили сильные и намеченный поход в тайгу пришлось отложить, коротая дни до относительного потепления в старой, но тёплой избушке, проводя долгие вечера у жаркой печки и под тихое потрескивание поленьев рассказывать всякие интересные случаи из таёжной жизни.
Вспомнили прошлогодний случай, когда приезжий к родственникам парень – студент, решив срезать путь из соседней деревни в нашу, сошёл с дороги и пошёл через лес, заблудился и замёрз, не дойдя до неё всего два километра – позвонил по мобильнику родителям в деревню, что замерзает и связь оборвалась. Утром с трудом нашли его уже занесённого снегом – только по торчащей из снега лыже. – тайга сурова и легкомыслия и расхлябанности не прощает – в неё нужно идти как на войну – в полной подготовленности и с осторожностью и ответственностью. Тут новый знакомый из Читы, Игорь, рассказал случай, как он ходил с приятелем в тайгу на охоту, но неудачно – тот нечаянно съехал в крутой овраг, ударился в сухое дерево, оно упало на него, поломав уму ключицу, рёбра и ногу. Оставив другу сухое горючее, спички и разведя ему костёр, поспешил к ближайшему населённому пункту, который, судя по карте, был совсем рядом – в двадцати километрах. Прийдя в неё, он обнаружил, что карта, по которой он шёл безнадёжно устарела – деревня была брошенная, безлюдная, пришлось в тридцатиградусный мороз идти до следующей – ещё в десятке километров, но как это бывает в таких случаях, заблудился и пришёл уже затемно в какой-то староверский скит, кои у нас на севере Красноярского края и Томской области часто попадаются в самых неожиданных местах, даже если их и нет на карте.
Пока собрались, пока дошли, пока нашли – минули сутки и обнаружили товарища замёрзшим у потухшего костра – спички и горючее кончилось, а новых дров он ломать сам не мог. Староверы спокойно, по будничному нарубили пихтовых веток, аккуратно обернули ими друга и положили в большой мешок, прихваченный с самодельными деревянными санками. Когда привезли, то занесли не в избу, а в голодный сарай или гумно, раздели и аккуратно положили в большую, видавшую виды деревянную бадью. Пришедшие бабки (возраст трудно определить – длинные юбки, шубы и платки до самых глаз) – расставили вокруг свечей и принялись читать нараспев молитвы по старой, замасленной жёлтой книге, а мужики между тем таскали из колодца воду и лили её в бадью. Не желая участвовать в их странном похоронном обряде и посмертном омовении, сильно устав и подавлен, Игорь накатил пару стаканов староверческого самогона и в отупении лёг спать. Каково же было его потрясение, когда, проснувшись утром, он на соседней лавке увидел завёрнутого в тулуп и сопящего во сне друга! На все вопросы, хозяйка только посмеивалась – «знахарь, дед Анфимыч и не таких оттирал – и трёхдневных и четырёхдневных «снеговиков», а тут – только сутки – эка невидаль. Ничего ваша медицина не знает – слаба она против нашей многовековой народной мудростью – всё сохранили, с языческих времён, но многое вашим людям знать не положено – слабы на голову горожане, во зло те тайны пустить могут, нельзя сумасшедшим спички в руки давать» – пояснила позже.
